Odillia
Томас начал говорить в прошлом году. Его первым словом было "свет", вскоре за ним последовало "нет". Все эти оболочки испарялись и так основательно сменяли одна другую, что трудно было вспомнить начало, когда он говорил не столько для того, чтобы что-то рассказать, сколько чтобы понять, что это такое - вырваться из молчания в слова. Изумление постепенно сменилось желанием. Когда он что-то видел, то больше не удивлялся, он это хотел. Он замечал метлу на улице за сотню ярдов, когда остальные не могли ещё увидеть даже флюоресцентную куртку уборщика. Пылесосы тщетно прятались за дверями - желание давало ему рентгеновское зрение. При нём никто не мог долго носить ремень - он реквизировался для непонятной игры, в которой Томас с торжественным видом размахивал пряжкой, гудя как машина. Если они выезжали из Лондона, его родители нюхали цветы и восхищались видами, Роберт искал подходящие деревья, чтобы вскарабкаться, а Томас, который был ещё недостаточно далёк от природы, чтобы превращать её в культ, нёсся через лужайку к обмякшим виткам шланга, почти невидимым в некошеной траве.

читать дальше

@темы: Литературный клуб им. Камбербэтча